Главная   Россельхозакадемия   Состав совета   Новости   Нормативные документы   В помощь аспирантам   Полезная информация   Фотогалерея   Форум   Контакты  

Совет молодых ученых —

способствует расширению взаимодействия между молодыми учеными и специалистами Российской Федерации с целью обмена новыми знаниями, развития и реализации творческого потенциала в научно-технической, образовательной и общественной сферах.

МОЗГОВОЙ ШТУРМ «РОССИЙСКОЕ НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО. СТРАТЕГИЯ КОНКУРЕНЦИИ»

12.03.2015

    Главная/Стенограммы/27 февраля 2015 года/Мозговой штурм «Российское научно-образовательное пространство. Стратегия конкуренции»
МОЗГОВОЙ ШТУРМ «РОССИЙСКОЕ НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО. СТРАТЕГИЯ КОНКУРЕНЦИИ»


Владимир Фортов: Я попытаюсь очень коротко прокомментировать то, что здесь было сказано. По поводу рейтингов. Я считаю, что это вряд ли может быть вообще каким-то целевым параметром. И не только потому, что реально его достигнуть там не удастся. Я с вами полностью согласен. Я вам приведу пример. Ладно, МГУ попадет в рейтинг, это понятно. Но Физтех, я думаю, что не попадет в рейтинг, но Физтех – это марка. И за границей, как только говорили, что вы из Физтеха и хотите куда-то устроиться, без всякого рейтинга вас возьмут. Это – первое. Я думаю, что стремиться к этому, как к какой-то цели, не очень осмысленно.

Теперь, дискуссия по поводу того, какая наука бывает академической, какая – вузовской. Что такое наука, что такое образование.

[01:15:03]

Понимаете, эту дискуссию, по-моему, раз и навсегда решил не кто-нибудь, а Томас Морбал, человек, который 600 лет назад первый дал определение того, что такое наука. Наука – это род человеческой деятельности, связанный с получением новых данных и передачи этих данных другим поколениям. То есть, уже тогда хватало ума не разделять эти вещи. И вот это, по-моему, тоже надо иметь в виду.

Мне кажется, что образование, в принципе, сегодня должно быть другим. Про это много писали. Про это очень хорошо говорил Сергей Капица. Сегодня темп накопления новых знаний, он вообще совершенно другой: другие порядки величины. 80% всех результатов по физике получены в течение жизни одного поколения. Поэтому учить так, как раньше учили: материал, и этот материал надо было запомнить, проанализировать – это есть порочная практика, она ни к чему не приведет. А вот учить надо понимать и думать. В этом смысле роль Академии Наук  может быть очень большой и позитивной. Еще раз, противопоставление вузовской науки и науки академической – это есть в чистом виде схоластика. Тот, кто реально работает в науке и реально работает в образовании, этой границы не видит и никогда не увидит, потому что если вы получили научный результат, то ваша обязанность это изложить в обзоре в книгах на эту тему. Эти книги должны быть доступны тем, кто будет учить. С этим большая беда, несмотря на громкие заявления, если вы зайдете в книжный магазин, я вот, к счастью, живу рядом с магазином технической книги, волосы дыбом становятся, что там публикуют и какие старые, неправильные, ложные данные попадают в эти книги. Сходите, посмотрите. Так вот, если мы понимаем, что мы живем в динамично изменяющемся мире, мы не должны учить тому, что устареет, скорей всего, к тому времени, как человек окончит институт. Например, меня в школе учили, и моего возраста, нас учили ламповой технике. Сейчас электронную лампу вы не найдете нигде, кроме джазовых усилителей. А вот научить пониманию, и научить тому, что сегодня интересно, важно, и что сегодня не лишний балласт может только человек, активно работающий в науке. И до нас с вами этот механизм был изобретен – он реализован в Физтехе, и он реализован в МГУ. Александр Петрович правильно сказал, что здесь это было сделано уже. Ландау и Мандельштам, и Колмогоров, и все этим люди преподавали в МГУ, но вели активную научную работу. Поэтому я уверен, что соединение научного уровня и знаний тех людей, которые в науке работают каждый день, и тех людей, которые должны перенести это дело молодому поколению, что само по себе, тоже очень достойная и важная задача. Вот не надо думать, что это такая уж простая вещь: я думаю, что очень серьезно объяснить людям популярно, так, чтобы они запомнили – вот это, по-моему, та задача, которую на себя могла бы взять Российская Академия Наук. Но разделение на вузовскую и эту – это порочно.

Фактически, оно происходит. Если посмотрите, за последние 10 лет, каково было финансирование науки вне академии и в Академии, то вы увидите гладкую кривую, которая ползет вот по такой оси акциз. Вы, наверное, знаете – я много раз ее публиковал. Это – финансирование Академии Наук. А все остальные варианты: Сколково, вузы, Роснано, - шло очень большими темпами роста. Разве это конкуренция? На каком основании это делается?

Что еще беспокоит меня, по крайней мере, и коллег, которые работают здесь. Это – чудовищный рост бюрократии, чудовищная отчетность, которая плодится, но я не знаю, для чего это делается? Я спросил, как делается в инженерной академии США. Слава богу, я там член. Они говорят: «Да если человек написал статью в рецензируемом журнале, она получила международную рецензию, она редколлегию прошла. Чего еще надо? Вот ссылка на эту статью – это и есть отчет. Все». Давайте, упрощать это все. Потому что бюрократия, она тормозит чудовищным образом.

[01:20:01]

Она выталкивает молодежь из науки, и делает науку просто образованием, просто неинтересной. Потому что человек идет не для того чтобы общаться с молодым поколением, не для того чтобы передавать данные, а идет для того, чтобы дополнять бессмысленные стопки бумаг, которые, конечно, никто не будет читать. Вот я, например, пишу отчет по (нрзб. 01:20:24) плазме. Кто знает, что это такое? 10 человек в мире это знает! Кому я пишу эти отчеты? Давайте, вернемся просто к здравому смыслу в каждом действии. Я вообще считаю, что мы добрались сейчас в нашем эволюционном развитии науки и образования до такого этапа, что надо не бумаги плодить нам, а каждый шаг соединять с пользой, которая от этого шага возникнет для конкретного преподавателя в аудитории или конкретного исследователя, который сидит напротив осциллографа.

Последнее, что я хотел бы сказать. Такая вещь, вот тут прозвучало, и сейчас про это очень много говорят – деструктуризация. Даже прозвучала такая фраза, что создание консорциумов на старте проекта. Это глубоко порочная логика. Я вам объясню сейчас, почему. Вот, смотрите, есть классический пример разработки ядерного оружия. Идея возникла у физиков, причем, не у физиков, а у химиков. Потому что Резерфорд в химическом журнале это публиковал. Через очень короткое время, буквально через 3-4 года стало ясно, что из этого можно сделать бомбу. Два аспиранта – Харитон и Зельдович – написали статью в аспекте физических наук. Я вам советую почитать, очень интересная статья. И дальше пошел этот лавинообратный процесс, но когда надо было делать бомбу, когда стало ясно, что бомбу надо делать вот по такому принципу, с такими заводами, и т.д. – эту цепочку я сейчас скажу – тогда никто не брал институты, где работали выдающиеся ученые. Аспиранты, Зельдович и Харитон, мои учителя. Никто не говорил, давайте, мы весь двухтысячный институт химической физики бросим сейчас на изготовление ядерного оружия. Если бы это было сделано, этот институт был бы погублен, потому что группа специалистов там – 5-6 человек: Компаней, Зельдович, Щелкин, и т.д. Вот их взяли, и сказали: «Вы будете заниматься этим». Остальные люди, которые вели еще там 10 специальностей: по биологии, по полимерам, по физике горений,- их не тронули. Нет в Академии Наук институтов, которые моноспециализированы, т.е. институт занимается одной проблемой. Там есть разные группы, и надо привлекать те группы, которые компетентны, и которые готовы давать сегодняшние результаты. То есть, проф. задачу надо делать – не объединять институты, а создавать условия для людей, которые работают. Потому что завтра возникнет другая задача. (нрзб. 01:23:12) физики бомбу делали, так? Но тут же возникло твердое ракетное топливо, по масштабам совсем не меньше, чем ядерное оружие – доставка. И другая группа стала заниматься этим. Группа Сахарова-Тама. Группа Халатникова и Ландау. Соединяли тех, кто может работать, но не трогали всю структуру, потому что если трогать всю структуру, этот росточек у вас будет расти, а остальные подохнут просто. Они его задавят неизбежно. Этот метод называется программно-целевым, его придумали в России. И как только наши успехи в области спутников, воспитании сверхоружия РДФ-37, и т.д. стали известными, американцы стали разбираться. И вот тогда возникли центры (нрзб. 01:24:03), о чем говорил Александр Петрович. Они работают, как раз, по этому принципу. Программно-целевой метод. И, конечно, по-моему, то, что сейчас происходит, когда начинают институты научные, академические загонять в вузы, разве это правильно? Разве это логично? Что вы добьетесь? Ну, сдвинете вы на 2-3 пунктика в этом рейтинге, который, по-моему, по логике своей бессмысленен.

И, последнее, смотрите, что с ним происходит. Сегодня наукой занимается у нас около двух десятков организаций. Миннауки занимается? Занимается. ФАНО занимается? Занимается. Академия Наук занимается? Занимается. Роснано занимается? Занимается. Но нет такого места, где они сядут за стол, и просто поговорят о том, что происходит. А его нет, действительно. Раньше было ГГМТ.

[01:25:03]

Сегодня за один стол не то, что их никто не сажает – никому в голову это не придет, а, по-моему, самое время это сделать. Чтобы избежать дублирования, чтобы избежать ложного целеполагания, и все остальное.
ВКонтакт Facebook Одноклассники Twitter Яндекс Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Возврат к списку

Состав совета

Форма обратной связи

Наши контакты

Адрес:
601125, Владимирская обл.,
г. Покров
Телефон/факс:
+7 (49243) 62-125
© 2011 Авторские права защищены. Общественная организация «Совет молодых ученых»
Российская академия сельскохозяйственных наук (Россельхозакадемия)

При публикации любого материала, размещенного на данном ресурсе, ссылка на первоисточник обязательна!

Как распознать QR код?
Контакты QR